Оппозиция и переедание

Три вещи воспринимаются с трудом: когда смотришь или слушаешь, просто наблюдаешь за нашими казахстанскими руководителями всех уровней. Мы здесь берем обобщенный типаж, а не конкретную персону. Эти три вещи: безапелляционность суждений, неуважение к подчиненным и лишний вес – оплывшие лица и круглые животы.

Старорежимные какие-то лидеры получаются – коммунистические динозавры с авторитарными жестами.

Стиль аврального руководства отражается именно в этих безапелляционных фразах. И принципы очень простые: делай, как я сказал; не рассуждай; за все отвечаешь; я начальник, я знаю лучше.

А это “тыканье” к подчиненным, идущее еще от райкомовско-горкомовских попоек? В самом деле, если руководитель обращается на “ты” да еще к людям старшим по возрасту или к женщинам, он не сокращает дистанцию, а наоборот, ее демонстрирует. Ведь на фамильярность вышестоящих у нижестоящих нет никакой возможности ответить. “Тыканье” без позволения к тому, к кому обращаются, – так демонстрируется только низкая культура обращающегося. Оно режет слух и печалит сердце. Опять вспоминается Довлатов: “Что значит “дай”? Почему на “ты”, мы что, с Вами пили на брудершафт?”

Не нужно всплескивать руками в наивной надежде, что похудеют и окультурятся сами собой. Но все-таки выход есть.

Политика и руководителя держит в хорошей форме – и физической, и умственной, и моральной – только контроль и учет. И эти контроль и учет со стороны народа почти никогда неосуществимы. Конечно, раз в год или в пять лет на выборах можно сказать народу свое веское слово, но чаще “народ безмолвствует”. Занят он, работает в поте лица или отдыхает от трудов праведных.

А держать политиков под контролем должны другие политики. Подобное излечивается подобным. Вот мы и пришли к заключению, что в Казахстане нужна оппозиция.

О том, что Казахстану нужна конструктивная оппозиция, говорилось первыми руководителями государства очень давно. В начале независимости, когда казалось, что до демократии рукой подать, о конструктивной оппозиции власть предержащие говорили всерьез. Но сейчас уже давно не слышно этих тем и этих слов. А проблема от ее замалчивания не исчезла. Наоборот, сейчас она представляется еще более актуальной. Почему же проблема наличия оппозиции актуальна сейчас, когда, кажется, никто не помышляет уже об оппозиционных речах и действиях. А те, кто помышляет или даже говорит, - слаб и одинок, или же в бегах за границей, или занят работой и кухонными разговорами.

Но нужна оппозиция, нужен ее голос. Потому что появляется как раз та неконструктивная оппозиция, а проще все эти экстремистские течения религиозного или националистического характера, у которых аргумент в политическом споре не слово или документ, а “калашников” и фанатизм. Они становятся реальной оппозицией режимам в Центральной Азии. Посмотрите на Узбекистан: разогнана цивилизованная оппозиция, но появилась радикальная, взывающая к массам и находящая у них отклик.

Вот так на места недовольных интеллигентов приходят фанатичные солдаты.

Поэтому цивилизованную, образованную парламентскую оппозицию надо любить, лелеять, и надо научиться с ней жить. Единственное противоядие от отравления властью – это добровольное чередование обладания. А при насилии нет оппозиции – есть враги. Боевики приходят за властью, а не для дискуссий в парламентских залах, со множеством регионов. А этого нельзя допустить, ведь страна одна, и народ один со множеством имущественных, религиозных и этнических групп.