|
 "Перемен
ни в политике,
ни в экономике не ожидается..."
Интервью журналиста «Немецкой
волны» Виталия Волкова с Амиржаном Косановым -
главой исполкома Республиканской Народной
Партии Казахстана.
Амиржан, как Вы прокомментируете смену
правительства в Казахстане и приход нового
премьер-министра Имангали Тасмагамбетова?
- В Казахстане отставка очередного правительства
и приход нового правительства – это
перманентное состояние. Никакого резонанса, как
общественно-политического, так и экономического,
это событие не имеет. Политологи сравнивают
правительство Казахстана с некий отделом,
который юридически оформляет те решения, которые
принимает администрация президента. Премьер-министр
у нас не является самостоятельной фигурой, он не
может определять стратегию или тактику тех или
иных государственных решений.
Вообще-то эта отставка была прогнозируема, в
течение полугода об этом говорили, потому что
экономика Казахстана ориентирована не столько
на внутренние резервы, не столько на структурные
реформы и так далее – она ориентирована
исключительно на конъюнктуру цен на мировых
рынках. И когда полгода назад эксперты начали
говорить о том, что цены на нефть и другие
полезные ископаемые будут падать, все говорили о
том, что экономическая ситуация будет ухудшаться.
Что касается прихода Имангали Тасмагамбетова, то
это ярко выраженный, как он сам себя называет, «продукт
Назарбаева». И та политика, которую определяет в
нашей стране президент Назарбаев, будет
продолжаться более преданным, более послушным и
несамостоятельным, нежели предыдущие премьер-министры,
человеком.
Перемен ни в политике, ни в экономике не
ожидается, тем более что накануне отставки
правительства наш президент выступил с резким
заявлением в адрес оппозиции и демократической
общественности.
К каким последствиям привело и может привести в
ближайшем будущем это выступление Назарбаева?
- Я думаю, что последствия будут как публичные,
так и не публичные. К "публичным" я отношу
ряд законопроектов, которые уже вносятся в
парламент республики Казахстан
правоохранительными органами,
правительственными структурами, в которых
ужесточается под флагом борьбы с терроризмом и
экстремизмом борьба с инакомыслием. В ряде
законопроектов, например в уголовном кодексе,
есть такая фраза: "Cовершение взрывов, поджогов
и иных действий, создающих опасность гибели
людей или причинения материального ущерба, либо
осуществленных в целях нарушения общественной
безопасности, устрашения и, самое главное,
оказания воздействия на принятие решений
государственными органами наказывается
лишением свободы на срок от 4 до 10 лет".
Получается, что если некая организация своими
действиями оказывает воздействие на принятие
решений государственными органами, она уже будет
уголовно преследуема. Это я называю более
публичной частью, она будет обсуждаться в
парламенте, а у нас послушный парламент, он будет
принимать эти поправки.
А "непубличная" часть – это эскалация
действий властей против инакомыслия. Если раньше
властей раздражала лишь самая непримиримая и
принципиальная оппозиция, то теперь их
раздражает так называемая конструктивная
оппозиция. И если до сих пор движение Демвыбор
Казахстана до сих пор в адрес президента ничего
не сказало, а лишь о политических реформах, в
частности, о выборности акимов, это уже
раздражает власти. И то, что власти начинают
уголовные дела в адрес членов политсовета этого
движения, и преследовать СМИ, которые
сотрудничают с этим движением, то это говорит о
том, что власть становится менее терпима к
инакомыслию. Я не говорю уже о тех, кто занимает
принципиальную позицию.
Как вы оцениваете точку зрения, что приход
Тасмагамбетова – это попытка Назарбаева,
наоборот, сблизиться с оппозиционным крылом
Кажегельдина и «прикрыть» Демократический выбор
Казахстана от фракции Алиева. Насколько такие
подковерные игры существенны на фоне желания
власти подавить оппозицию?
- Тут нужно отделить зерна от плевел? Во-первых, в
моем понимании то, что вы называете приближением
Кажегельдина к нынешней власти, оно объективно
невозможно, если вектор развития политической
системы не будет определенно направлен в сторону
демократии. Как соратник Акежана Магжановича
могу сказать, что одним из главных требований его
возможного диалога с властью является то, что
демократические преобразования должны начаться
не в 2010 или в 2020 году, а именно сегодня.
И второе: я не думаю, что фигура Имангали
Тасмагамбетова создаст предпосылки ни для
борьбы с оппозицией, ни для диалога с ней. Если бы
Тасмагамбетов захотел и мог изменить курс в
сторону оппозиции, он мог бы это сделать и раньше,
будучи приближенным Нурсултана Назарбаева.
Такую работу он мог бы проводить и с приставкой
вице-премьер. Я боюсь, что мы увидим не столько «мягкого
премьера», как написала одна газета, сколько
исполнителя тех решений, которые будут рождаться
в администрации президента.
Как Вы прокомментируете нынешнюю ситуацию в
самой оппозиции?
- Обычно, когда наступают сложные времена для
любой категории, социальной группы, это, скорее
всего, способствует объединению. То, что в конце
прошлого года в Казахстане было заявлено о
необходимости создания объединенной
демократической партии, то, что Демократический
выбор Казахстана в своей программе говорит на 90%
те вещи, которые говорит так называемая «старая
оппозиция» – это показывает, что есть вокруг
чего объединяться. Есть идеи: идея превращения
президентской республики в парламентскую, есть
идея выборности акимов, есть идея свободы слова,
есть идея создания независимой судебной системы
и так далее. Это классические фразы
демократического лексикона и есть вокруг чего
объединяться. Но, как и в любой стране, в
Казахстане есть одна большая преграда на пути к
объединению. К сожалению, это амбиции. И я должен
сказать, что наиболее здравомыслящая часть
оппозиции это поняла, и то, что такие разные
партии, как РНПК, «Азамат» и Народный Конгресс
признали необходимость объединения – это
отрадно. Казахстанская оппозиция будет
объединяться, хотя, возможно, чьи-то претензии на
место в иерархии и будут тормозом, но не более.
Всё явственнее становятся два полюса
политические – нынешняя власть и те, кто с ним
борются. И даже то, что репрессии будут
усиливаться – это сыграет, на мой взгляд, две
позитивные роли.
Во-первых, оппозиция станет чище, кто пришел не по
идейным соображениям, тот уйдет. И второе –
репрессии будут больше провоцировать процесс
объединения, потому что все понимает, что поезд
демократии уходит и своими полудемократическими
лозунгами уже звание демократа в Казахстане
заслужить очень сложно. Были ведь попытки
создать так называемую «мягкую оппозицию»,
которая критиковала бы акимов, критиковала бы
тот или иной закон, правительство – всем было
ясно, что это люди, которые выражают недовольство
локальными событиями. А настоящая оппозиция,
которая выражает не только критику режима, но и
предлагает конкретную программу политических
реформ – сейчас этот поезд будет уходить. Ни на
какой дрезине этот поезд демократии не догнать.
Противостояние власти и оппозиции в Казахстане
в какой-то мере связано с противостоянием двух
сил на Западе и, в первую очередь, в США – одна
часть элиты хотела бы закрепиться в Казахстане и
вообще в Центральной Азии с помощью правящих
режимов, что сейчас очень удобно на фоне
антитеррористической операции. Другая часть не
хочет жертвовать идеями демократии во благо
временных интересов. И именно на эту вторую часть,
я так понимаю, опирается ваше крыло оппозиции,
ища поддержку на Западе. Как Вам кажется, каково
соотношение этих сил на сегодняшний день?
- Нефть для Казахстана – это и благо и трагедия
нашего народа, поскольку природные ресурсы,
которые есть в нашей стране, способствуют
приходу тех экономических структур, которые на
почве нахождения общего языка с нашим режимом
различными путями, и законными и незаконными,
хотят закрепиться в регионе. Но мои поездки,
поездки моих коллег показывают, что этот баланс
смещается в сторону демократических сил. Во-первых,
чтобы на Западе делать политическую карьеру,
одних пожертвований домам престарелых и
ветеранам недостаточно, нужно декларировать
демократические идеи, и ни один потенциальный
политик не станет у руля власти, если он не станет
говорить хотя бы дежурные фразы о демократии. И
когда говорят, что события в Афганистане усилили
на Западе тенденцию закрывать глаза на состояние
демократии, я не соглашаюсь, потому что именно
открытое некорумпированное общество может
послужить гарантией от терроризма и экстремизма.
Все понимают, что именно тоталитарные режимы
являются очагом терроризма. И в общении с теми же
«толстыми кошельками», с теми инвесторами,
которые хотят придти в Казахстан и вообще в
регион, я чувствую, что им надоело работать в
коррумпированном обществе. Они хотят иметь
прогнозируемую ситуацию, чтобы инвестор при
уходе режима не остался у разбитого корыта.
Есть точка зрения, что страны Центральной Азии,
а также и Казахстан пока не готовы к переносу
туда демократических институтов. И даже если
будут приняты соответствующие законы, они будут
преобразованы в клановые структуры, где под
внешней формой демократии формируются всё равно
авторитарные формы. Как Вы считаете, насколько
реально перевести общество в Казахстане на
демократические рельсы?
- Посмотрите, насколько образовано молодое
поколение казахстанцев! Они впитали в себя
культуру Запада. Я часто стараюсь быть в
аудиториях среди молодежи и вижу, что растет
другое поколение, поколение, которое
ориентировано на общечеловеческие ценности.
Посмотрите, что делает с населением Интернет! Что
делают те же книги, которые стали сейчас самым
ходовым товаром. Хоть и дорогие, но люди покупают.
Информационный повод есть для того, чтобы вести
разговоры о демократии. А телевиденье? Например,
рядовой казахстанец, который смотрит российский
канал, где критиковали Ельцина и Путина сейчас
критикуют, смотрит и наш «Хабар», где власть
никак не критикуется... Так что невозможно
закрыться железным занавесом. Я не думаю, что
Назарбаев на это пойдет.
Вот, говорят, что Казахстан не готов к выборности.
А казахи 300 лет назад без всяких Центризбиркомов
и написанных законов выбирали своих ханов и биев
– у нас не было престолонаследия! Да, возможно,
это были степные законы демократии, но слово «выбор»
было, и каждому батыру надо было своими реформами
доказывать свое место в истории. Демократия, это
та школа, которую Казахстан уже прошел. Да, тогда
не было такой информационной среды, не было
связей на обширной территории. Но джузовые
отношения – это всего лишь географические
понятия. Разделение казахов на джузы
муссировалось и муссируется властью для
реализации принципа «разделяй и властвуй». Но ни
в крови, ни в психологии, ни в традиции казахов
джузового менталитета нет! И это видно сейчас,
потому что люди определились по симпатии к
политикам не по степени родства или
географической близости, а по тем идеалам,
которые они проповедуют. Это реальности
Казахстана третьего тысячелетия!
Виталий Волков
Немецкая волна
30 Jan 2002 |