БЕЗ РАБОТЫ...

К сожалению, выбор более-менее точных критериев для оценки подобных негативных явлении в социальной сфере, наблюдаемых в республике, ограничен. Особенно это касается показателей безработицы, официально регистрируемый уровень которой, как известно, значительно отстает от ее реальных размеров. К примеру, Агентство РК по статистике, регулярно публикуя данные Министерства труда и социальной защиты населения "о численности безработных, состоящих на учете в центрах занятости" , не дает повода торопиться с выводами о достижении естественного уровня безработицы в РК, приводя собственные экспертные оценки общей безработицы в Казахстане.

Возможно и то, что экспертные данные госстатистики о численности безработных, полученные расчетным путем, имели бы другое значение (и, скорее всего, в сторону повышения), если бы Агентство РК по статистике проводило регулярные выборочные обследования населения и другие исследовательские мероприятия, анализируя безработицу вкупе с показателями не только вторичной, дополнительной, временной занятости, но и скрытой безработицы. Как известно, в Казахстане исследованием тенденций скрытой безработицы занимается Министерство труда и социальной защиты РК, правда, собирая необходимые данные от предприятий (практикующих вынужденные отпуска и введение режимов неполного рабочего времени) лишь "по мере поступления информации", прозрачность которой к тому же всегда вызывает известную долю сомнения. К слову, на конец апреля 2000 года уровень скрытой безработицы в Казахстане составил 1,9%.

Логично, что "совсем не беспокоит" опасность потерять работу затронула охват горожан лишь от 2,6% (среди восточных жителей) до 10,5% (на западе страны); при этом к указанной категории ответов можно отнести характерные данные о 3,6%-ной доле граждан сельского юга. Самыми оптимистичными в этом плане можно назвать лишь северо-казахстанских жителей села, 9,5% из которых на тот период оказались относительно уверенными в своем трудовом будущем.

...И ДОХОДОВ

Конечно, в настоящее время данные четырехлетней давности несколько утрачивают свое значение. Но интересно, что именно с 1 996 года в официальных статистических сборниках стали обращать на себя внимание не субъективные оценки социального положения наших граждан, а опасная динамика распространения бедности в Казахстане.

Речь идет о показателе доли населения, имеющего доходы ниже прожиточного минимума, которая в настоящее время в Казахстане составляет около 35% казахстанцев .

Однако насколько цифры о значительной доле бедных среди всего населения Казахстана отражают реальный уровень жизни и бедности в республике? Имеют ли они завышенный или, что более вероятно, заниженный характер? Ведь только год назад, когда девальвация тенге не обесценила доходы наших граждан, этот коэффициент, судя даже по официальным данным, стремительно приближался к 50%.

Сегодня, похоже, никто не сможет дать однозначный ответ на этот вопрос, так как непрозрачность казахстанской экономики в целом и социально-трудовых отношений в частности не нуждается в комментариях.

Хотелось бы ошибиться, но вполне возможно, что в начале-середине 90-х годов казахстанским властям было выгодно оперировать показателями бедности и низкого уровня жизни граждан, привлекая под такой "статус" солидные размеры спонсорской помощи, поддержки в области технического сотрудничества, различных грантов и "мягких" денег. В настоящее время, когда открытие подобных каналов напрямую связывается с показателями эффективности, реальной отдачи и показа действенных результатов в любой области инвестирования капитала - неважно, зарубежного или отечественного, - наша страна, не развивая адекватных социальных и рыночных институтов, которые и должны были постепенно решать накапливающиеся проблемы в той же социальной сфере, действительно рискует оказаться "за чертой бедности".

А именно эта проблема становится ключевой, если не сказать болезненной, для всего государства, начиная от простых граждан и заканчивая казахстанским правительством, которое с 2000 года "поставило задачу ориентировать всю социальную политику на борьбу с бедностью".

Да, известно, что наше государство (цитируем текст "Заявления правительства и Национального банка Республики Казахстан об основных направлениях социально-экономической политики и прогнозе экономических результатов на 2000 год"), намеревается "предоставлять адресную (выделено авт.) социальную помощь на основе критерия бедности и перенести оказание социальной помощи в регионы".

Однако механизм реализации такой экономной социальной политики, а точнее, методы поиска действительно нуждающихся в финансовой поддержке со стороны государства граждан, объективно, в силу той же непрозрачности экономики, остаются неясными. Пока не опубликован проект закона "Об адресной социальной помощи малообеспеченным гражданам", ожидающий сегодня подписи президента, по большому счету, неизвестно, каким категориям граждан и по каким критериям будет оказываться подобная помощь (если не считать планов по введению "субъективного" анкетирования граждан, учета их личного имущества и доходов).

В какой-то степени ответ на этот вопрос уже должен был дать Закон РК "О прожиточном минимуме", введенный в действие с 1 января 2000 года. Дело в том, что этим законом в Казахстане впервые было определено понятие "черты бедности", В частности, в пункте 3 статьи 4 прямо сказано, что "черта бедности служит критерием для оказания социальной помощи малообеспеченным гражданам". Однако в отношении понятия "черты бедности" в законе приведена лишь такая характеристика, что это - "граница дохода, необходимого для удовлетворения минимальных потребностей человека (что, по идее, отвечает существующему в теории и приведенному в законе определению прожиточного минимума. -Авт.), устанавливаемая в республике в зависимости от экономических возможностей".

Эта размытая формулировка, скорее всего, содержит намек на экономические возможности регионов, так как с начала прошлого года мы являемся свидетелями процесса "передачи всей основной части социальной помощи вниз". Продолжая данный тезис вице-премьера Ержана Утембаева, высказанный им на 11 Конгрессе финансистов Казахстана, государство полагает, что "многие программы должны осуществлять местные органы власти, исходя из своих особенностей, приоритетов и своего перечня социальных программ".

Конечно, политологов, к примеру, в этой связи сразу заинтересует вопрос о сроках введения института выборности акимов, который, по идее, должен стать реальным критерием ответственности назначаемых ныне сверху должностных лиц за социально-экономическое развитие того или иного региона.

" ДН ", которая поднимала этот вопрос на своих страницах чуть более года назад, в разгар аврального внесения изменений в законодательство о республиканском бюджете, бюджетной системе, налогах, и, наконец, занятости населения, сегодня волнует и экономическая основа "политики децентрализации государственных функций и разделения ответственности центра и регионов за финансирование республиканских и местных бюджетных программ". Именно за указанными положениями в Заявлении Нацбанка и казахстанского правительства был приведен целый перечень "неотложных мер по реформированию бюджетной системы государства",где признается, что "предусматривается разработать и внедрить среднесрочные стабильные нормативы. Межбюджетные взаимоотношения потребуют усовершенствования методики расчета субвенций из республиканского бюджета в местные бюджеты и изъятий из местных бюджетов в республиканский бюджет".

Авторам "ДН", интересующимся конкретными вопросами борьбы с безработицей, у члена рабочей группы по разработке готовящихся изменений в Закон РК "О занятости населения" Анастасии Курасовой удалось выяснить, что в этот проект было внесено предложение о необходимости ежегодного, со следующего года, выделения целевого транша каждому региону для финансирования политики занятости в объеме 1% от поступлений социального налога, ставка которого, как известно, составляет 26% от фонда оплаты труда. (Кстати, упраздненный в 1999 году Фонд содействия занятости формировался в размере 2% за счет обязательных страховых взносов работодателей.)

РЫНОК ТРУДА - ЭТО НЕ ХАОС

Конечно, с финансовой стороной проблемы о распределении средств на программы безработным тесно связан вопрос об организационной структуре государственного муниципального менеджмента, когда всех интересуют "положения" об ответственности за направление бюджетных денег, а также механизма реальной отдачи от их инвестирования.

Действительно, в Республике Казахстан было закрыто 16 бирж труда, и, как оказалось, свои виды уполномоченных организаций существуют лишь в Кызылординской, Южно-Казахстанской и Павлодарской областях, где работают областные управления занятости, имеющие свои региональные подразделения. Что касается города Алматы, то здесь осталось лишь 6 казенных предприятий, созданных взамен служб занятости, но не имеющих сегодня источников финансирования.

Если связать рассмотренные положения с признаками и последствиями "полного развала" системы занятости, о которой, мягко говоря, самокритично заявил министр труда и социальной защиты населения (ведь многие функции госслужбы занятости "перешли" в компетенцию министерства), можно прийти к различным и противоположным друг Другу выводам.

С одной стороны, государство фактически признало, что с 1999 года ни один из его органов не попытался взять на себя встречные обязательства по контролю за процессами трудоустройства в регионах, через местные бюджеты которых (с апреля 1999 года) и должны были финансироваться программы по борьбе с безработицей, а также организация общественных работ. Кстати, до сих пор открытым остается вопрос о трехмесячной задолженности республиканского бюджета по выплате пособий по безработице, начисленной с начала 1999 года в размере трехмесячного расчетного показателя. Если оперировать прошлогодними данными служб занятости Минтруда и соцзащиты РК о среднем размере назначенного пособия по безработице и количестве человек, рекомендованном к их получению Опубликованных в "Социально-экономическом положении РК" Агентства по статистике за соответствующие периоды - январь, февраль и март), речь идет о сумме, примерно равной ТЗОмлн (13500 чел. х Т2310 + 4460 чел. х Т2291 + 3280 чел. х Т2310 =. Т48979660)

С другой стороны, готово ли государство, передав ответственность местным органам власти, признать целесообразность создания структуры, эффективность которой, даже в силу объективных причин (из-за экономических процессов производства с низким спросом на труд), не была доказана во времена существования Государственного фонда занятости и системы страхования от безработицы, означавшей минимальные материальные гарантии потерявшим работу гражданам? К тому же всем известно, что в соответствии с прошлогодними кардинальными изменениями в Закон РК "О занятости населения" институт пособий по безработице плавно превратился в "оказание материальной помощи" (изменения и дополнения от 5 апреля 1999 года), а затем и "оказание материальной помощи безработным из числа малообеспеченных семей" (нововведения от 22 ноября 1999 года). Конечно, наивно полагать, что Казахстан, за чертой бедности которого находится чуть ли не половина граждан, в этом плане идет по пути западных стран, а особенно богатой "социально-рыночной" Европы, которая, по меткому выражению лауреата Нобелевской премии Джеймса Тобина - устала "откупаться от хронических безработных высокими социальными пособиями ". Разочаровавшись в пассивных мерах по выплате солидных денежных пособий, порождающих массовые случаи иждивенчества и спекуляций, правительства этих стран стараются проводить так называемые программы активизации, "методом кнута и пряника " заставляющие безработного искать рабочее место (не путать с классической активной политикой государства на рынке труда). Любопытно, что одним из ее элементов в европейских странах, одержимых к тому же идеей оптимизации структуры расходов бюджета на содержание госаппарата и вовлечением в систему рынка труда новых участников, считается постепенная отмена монополии государственной службы занятости на трудоустройство потерявшего работу человека: такое праве получают частные службы, руководствуясь Конвенцией № 96, принятой Международной организацией труда.

Подобные "сравнения" позволяют отличить рыночные направления регулирования социально-трудовых отношении от хаотических процессов, наблюдаемых в социальной сфере Казахстана. К примеру, главой инвестиционной группы ACME Жанар Султанбековой, несколько лет назад занимавшейся разработкой проекта социального агентства по найму для города Алматы, было замечено,что менеджмент в сфере рынка труда должен быть "рыночным по сути, так как на нем обращается товар, имеющий свои позиции, - это труд человека, нуждающийся в продвижении, развитии, инвестировании.

Например, частные рекрутинговые агентства, представленные в незначительном объеме на казахстанском рынке труда, обслуживают лишь элитную часть работников, а остальная, серая, часть рынка труда, не находится под управлением даже государства. А ведь вопрос заключается в том, насколько государство в состоянии запустить самоорганизующуюся, но законодательно регулируемую и контролируемую систему в сфере занятости и трудовых отношений, в которой должно быть задействовано максимальное количество участников. Это касается не только традиционных профсоюзов , но и новых институциональных инвесторов - пассивных пока накопительных пенсионных фондов и не созданных в республике накопительных страховых организаций, от которых граждане, не уповая на помощь государства, и должны ожидать отдачи на заработанный в течение трудовой жизни капитал".

Сегодня, когда вносятся изменения в Закон "О занятости населения", разрабатывается правовая основа "адресной социальной помощи малообеспеченным гражданам" , становится все более очевидным следующее. Уровни масштабной безработицы и растущей бедности казахстанцев, противопоставленных друг другу в качестве работников и работодателей в рамках нового суперрыночного Закона "О труде ", "закладываются" с того, что в республике пока не приходится говорить о реальном снижении затрат работодателей и повышении их маневренности на рынке труда, стимулах к инвестициям в человеческий капитал и прозрачности трудовых отношений.

Например, в изменениях проекта закона "О занятости населения" фигурируют такие положения, которые можно объединить под шапкой" ликвидация обязанностей работодателя". Как удалось выяснить, намечается освобождение работодателей от обязанностей давать вакансии в службу занятости в трехдневный срок со дня появления вакансии;

создавать специализированные рабочие места и принимать социально незащищенных граждан (инвалидов 3 группы, женщин с малолетними детьми, бывших заключенных, лиц предпенсионного возраста и т.д.), а точнее, принимать их на квотируемые рабочие места, которые должны устанавливаться пока решением местной администрации и административно доводиться до предприятий. Считается, что такие "госплановские" решения - просто бессмысленны, если государство, опасаясь теневого перетока капитала, не может дать взамен никаких налоговых послаблений работодателям и других льгот для развития бизнеса.

Однако не эти административные меры можно назвать реальным бременем работодателей, которые к тому же вряд ли выполнялись в полном объеме, под страхом штрафов инспекций служб занятости (кстати, проект нового закона исключает положение о деятельности этого органа).

Дело в том, что новый Закон "О труде" перенес на работодателей тяжесть многих бывших государственных гарантий (по беременности, родам, временной нетрудоспособности и т.д.), разрешив при заполнении налоговых деклараций относить эти расходы на затраты лишь в пределах 1 ;5% от фонда оплаты труда. Конечно, можно предвидеть возражения, что такой процент средств так или иначе поступал в Фонд государственного социального страхования в виде страховых взносов работодателей. Однако ставка действующего социального налога, объединившего с января 1999 года все платежи во внебюджетные фонды, в течение прошлого года как раз взлетела с немалых 21% до 26% от фонда оплаты труда, перекрыв все стимулы к его расширению как за счет повышения номинальной заработной платы, так и, что самое главное, за счет увеличения количества занятых в экономике.