“Лечь под Рахата” или бороться?

26 сентября 2001 года в аэропорту г. Алма-Аты меня задержали сотрудники КНБ... О том, что мой арест готовится, я узнал дней за 10 до этого. Причина ареста была в том, что я не выполнил требования президента Назарбаева, которые мне до этого передал Рахат Алиев: безвозмездно передать ему долю в “Туран-Алем Банке”. Другое требование “Первого” – отказаться от участия в средствах массовой информации (газеты, телеканал “ТАН”) озвучивали министр информации (позже секретарь Совета безопасности) Алтынбек Сарсенбаев, помощник президента Болат Утемуратов и все тот же Рахат Алиев.

Но круг недовольных мною этим не ограничивался. Второй зять президента Тимур Кулибаев тоже никак не мог заставить меня убрать с тендера по Народному банку заявку консорциума “Казахстанский Инвестор”. Из-за этого тендер пришлось откладывать в третий раза. Премьер Касымжомарт Токаев был настроен агрессивно, поскольку понимал, что критика в прессе его попыток подпольно продать нефтяные блоки на Каспийском море шла с моей подачи. Также враждебно были настроены первый вице-премьер Даниял Ахметов, “Аксесс Индастриз” и личный финансист Назарбаева А.Машкевич, “держатель” всей Евразийской группы предприятий.

Такой критической массы моих врагов оказалось достаточно, чтобы убедить президента Назарбаева, что пришло время “добить” Аблязова, посадить его, отобрать у него весь бизнес. Тимур Кулибаев в этом случае терял конкурента в тендере и приобретал банк всего за 17 млн. долларов. Рахат Алиев должен был оформить на президентскую “семью” долю в БТА, а также получить в собственность независимые пока от него СМИ.

Схема проведения этих действий была следующей: С. Калмурзаев “прикрывает” Рахата и убеждает президента, что против Аблязова собраны сильные материалы. Представьте себе этого погрязшего в коррупции человека, который борется против коррупции! Калмурзаев должен был доложить президенту, что я игнорирую следствие, не являюсь на допросы. Конечно, на моей стороне были здравомыслящие люди, как А. Сарсенбаев, М. Тажин, в какой-то степени “подкованный” за годы работы в Швейцарии Б, Утемуратов, З. Какимжанов... Но все же баланс сил был не в мою пользу.

Итак, утром 26 сентября 2001 г. я приехал из Москвы в Астану на Форум предпринимателей. Форум этот прошел помпезно и бессмысленно. Пожалев о впустую потраченном времени, я вылетел вечерним рейсом в Алматы, где меня прямо у трапа самолета задержали работники КНБ. Было их, по-моему, 6 человек. Основанием для задержания они назвали тот факт, что я, якобы, не являлся по повестке на допросы в КНБ. Понятно, что это было грубым враньем, поскольку ни одной повестки я не получал.

В самолете со мной рядом сидел руководитель национальной компании “Продкорпорация” Нурлан Смагулов, которому я передал вещи перед тем, как сесть в машину, сел в “Жигули” КНБ. Дальше каэнбэшники начали играть в конспирацию: они довезли меня в “шестерке” до автостоянки аэропорта, а там пересели в иномарку. Если в первой машине работники КНБ сидели с двух сторон от меня, то в иномарке на заднем сиденье уже я ехал один.

По дороге из аэропорта я позвонил друзьям, успел предупредить помощника президента Б. Утемуратова, бывшего премьер-министра руководителя “Казахойла” Нурлана Балгимбаева. Сотрудники КНБ при этом не мешали. Было понятно, что они мне даже сочувствуют.

Весь следующий день в верхах КНБ и прокуратуры шли активные консультации, какие дальнейшие шаги предпринять против меня. К нам поступила информация, что меня все-таки должны арестовать в пятницу, 28 сентября. Одни люди в моем окружении уговаривали уехать из страны, другие предлагали меня немедленно госпитализировать. Пока эти две группы спорили, я твердо решил, что никуда не уеду и в больнице прятаться не буду. Когда на следующий день в Алматы прилетел аким Павлодарской области Галымжан Жакиянов, мы договорились, что в случае моего ареста он организует шум и выступления общественности.

После моего задержания и освобождения от имени Рахата Алиева в Алматы со мной встретился Альнур Мусаев, который в то время уже формально не имел отношения к КНБ, а служил начальником Службы охраны президента. В ту встречу Мусаев был дипломатичен, обещал поучаствовать в регулировании конфликта. Он стал уговаривать меня отдать долю в бизнесе Рахату, говорил, что я не выполняю свои обязательства. Мол, надо смирить гордыню: “Ты - слишком независимый. Надо дружить с Рахатом. У него – перспектива. Ты разве не понимаешь, какие у него планы?!” Я твердо ответил, что перед Рахатом Алиевым у меня не было и нет никаких обязательств.

Позже у нас состоялась еще одна встреча, теперь уже в Астане. Она уже была более конкретной. Мусаев изложил следующие требования: оформить в банке БТА долю на Рахата, признать, что Алиев теперь – мой шеф и что я буду выполнять все его команды. Буквально Альнур Мусаев это сформулировал так: “Тебе надо лечь под Рахата! Хуже не будет, но зато закроют уголовные дела, бизнес будет процветать. Надо только делиться с ним. Если не согласишься, то Рахат все равно везде перекроет тебе кислород”.

Потом про Р. Алиева Альнур выразился еще более образно: тот “ляжет бревном” поперек моей дороги, и никак его не обойдешь и не объедешь. Альнур объяснил, что так тревожило старшего из зятьев президента: я независимый человек, имею капитал, свои СМИ, влияю на общественное мнение... В будущем, когда возникнет “определенная” (Мусаев произнес это слово с нажимом!) ситуация, моя позиция может оказаться важной. Таких нужно держать под контролем, а то сейчас я оказываюсь “ни под кем”.

“Это неправильно! Ты же понимаешь, какие планы у Рахата. Ты будешь в “этих” ситуациях нужен”, - повторял Альнур Мусаев. Я ответил, что готов общаться и быть партнером в различных проектах, но “ложиться под кого-либо”, тем более – под “бревно”, не буду. Бизнес дает мне свободу, удовлетворение от работы. Вариант, когда надо “ходить под кем-то” ради бизнеса, меня не устраивает, потому что теряется смысл в работе.

Потом я встретился с председателем КНБ Маратом Тажиным. Он говорил, в основном, намеками, давал понять, что ему трудно работать, когда в первых заместителях у него Рахат Алиев, которому КНБ подчиняется больше, чем председателю. М. Тажин сразу предупредил, что мне все-таки надо как-то договориться с Рахатом. Все равно он мне не даст работать. Если не получится давить через КНБ, он воспользуется своим влиянием в финансовой полиции, шеф которой выполнял указания только Алиева. Или надавит через таможню, или через МВД. У него, мол, много возможностей, он неуправляем. Я и Тажину сказал, что под Рахата “ложиться” не буду. Значит, будем воевать.

Первая победа

В пятницу, 28 сентября 2001 г. вместо моего ареста состоялся какой-то странный допрос, длившийся всего полчаса и окончившийся ничем. На этом допросы прекратились. Рахат Алиев уехал в Америку, оттуда позвонил мне, интересуясь моим состоянием. Он был очень удивлен тем, что я держусь спокойно. Разговор у нас получился резкий, после которого мы решили с Рахатом воевать открыто.

Команда назарбаевского старшего зятя не учла то, что целый ряд высокопоставленных чиновников был недоволен политической ситуацией в стране. Напряженные отношения с Рахатом Алиевым сложились у Сарсенбаева, Тажина, Какимжанова, Тасмагамбетова, Балгимбаева. Реально ненавидели Рахата и в Казкоммерцбанке (но при этом Нуржан Субханбердин близко общался с Калмурзаевым). Даже относительно нейтральный Болат Утемуратов, недолюбливал Рахата и встал на мою сторону.

10 октября 2001 г. я попал на прием к президенту. “Первый” укоризненно спросил меня, что же это я не прихожу на допросы по приглашению следственных органов, пять повесток получил и ни разу не явился. Я ответил, что ни одной повестки не получал. Здесь Назарбаев возмутился, начал кричать: “Волки, настоящие волки! Разве можно так?” Потом посмотрел на меня и спросил: “Неужели думаешь, что я имею к этому отношение?” Я сказал ему, что знаю, чьих рук дело, и отдал ему бумагу, где расписал весь беспредел КНБ. Назарбаев наложил визу в адрес Генеральной прокуратуры с требованием наказать виновных.

Затем мы начали обсуждать тему Народного банка. Назарбаев заявил, что необходимо раздробить блокирующий пакет акций, 20 %продать на тендере пенсионным фондам, а 13,3% - всем желающим. Я откровенно сказал, что эта схема реально выгодна только Казкоммерцбанку и Тимуру Кулибаеву, но бюджет страны не получит серьезных денег. Если сейчас ругают за лоббирование правительство, то завтра будут говорить, что Назарбаев лоббирует своего зятя. Зачем ему такие разговоры? Неужели у Тимура тяжелое материальное положение? Почему мы на тендере по “Туран-Алем банку” заплатили 72 млн.долларов, а здесь планируется “тихая” приватизация за сумму во много раз меньшую?

Нурсултан Назарбаев замолчал. Видно было, что ему крайне неприятен этот разговор. Затем проговорил: “Хорошо, я скажу Токаеву...” На этом разговор закончился.

В тот день произошло еще одно знаменательное событие: в парламенте выступил депутат Толен Тохтасынов с заявлением о том, что Рахат Алиев доминирует на информационном рынке страны, контролируя одновременно силовые структуры. После этого заявления Тохтасынов сразу стал знаменитым и получил прозвище “камикадзе”.

Когда я дошел до кабинета У. Джандосова, бывшего в то время вице-премьером, Ураз выбежал из кабинета со словами, что ему только что звонил президент, который поручил выставить на открытые торги весь пакет акций “Народного банка”. В коридоре столпились другие министры. Они бурно начали выражать свою радость, поздравлять меня. Один из них сказал, что это знаковая ситуация: впервые зять президента не смог провести свое решение. Это сигнал для всего общества. Можно бороться против Рахата и Тимура! Можно побеждать! Значит не все потеряно для страны.

Этого события ждали все. Ведь многие всерьез воспринимали и боялись того, что к власти в стране придет Рахат Алиев. Я видел в тот день советника президента, который радостно бегал по коридорам правительства и кричал: “Началось! Наконец-то началось!”

Разоблачение “Азиопы”

Мы с Г. Жакияновыы решили, что необходимо развивать наступление. Срочно показать Н. Назарбаеву, как его старший зять подмял под себя почти всю страну, используя контроль над СМИ и правоохранительными органами, как он рвется к власти, причем занимается, кроме всего прочего, прямой дискредитацией своего тестя и его семьи. Главным орудием Р. Алиева в этом являлся интернет-сайт “Азиопа”. Мы заручились поддержкой Алтынбека Сарсенбаева, Марата Тажина, Болата Утемуратова.

Назарбаев тут же вызвал к себе Генерального прокурора Тусупбекова, Алтынбека Сарсенбаева, Марата Тажина. Разгневанный президент поручил им срочно заняться расследованием. При этом сбор фактов он оставил за Г. Жакияновым, приказал Генеральному прокурору дать ему в поддержку следователей. Алтынбек Сарсенбаев должен был координировать всю эту работу.

Но генпрокурор Р.Тусупбеков был полностью парализован страхом перед Рахатом. Он не смог дать следователей, но пообещал сделать запрос в Генеральную прокуратуру России, чтобы коллеги в Москве помогли найти настоящих владельцев сайта “Азиопа”. В итоге генпрокурор и этого не сделал. В конце концов к Жакиянову прикрепили заместителя генерального прокурора Асхата Даулбаева. Мы специально арендовали самолет, чтобы забрать с собой в Алматы группу следователей. Но Даулбаев решил лететь отдельно. Он понимал, что в этой войне могут быть не только победители...